Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

каэспэ

Роберт Рождественский. БАЗАР ТОГО ГОДА.

Базар? Базар!
Торговки
базлали:
"Сахарин фасованный!.."
"Целебная махра!.."
Чего только не было на этом базаре,
особенно
если в воскресенье,
с утра...
"Продам шинель новехонькую!
Сам бы носил - жалко!.."
"Брусничная настоечка! -
Лекарство от невзгод!.."
"А ну,
кому
шаньги!
Румяные шаньги!.."
"А вот чудо-мыло..."
"А вот костыль-самоход..."
"Прыгающий мячик - детишкам на забаву..."
"Валенки!
Валенки на любой мороз!.."

Продавал ругательства -
за полтинник пару -
чернявый хриповатый безногий матрос...
"Имеются ушанки.
Три кило ворсу...
Налетай, служивые!
Цена - пустяк..."
- А у вас, дедуся?..
- У меня фокусы..
- Что еще за новость?!
Как это?..
- А так...
Он прямо на булыжнике расстелил коврик.
Из собственного уха огурец извлек.
И в мутноватой лужице
среди арбузных корок
заплавал, заплескался серебряный малек...
А старичок выдергивал голубей из сумочки,
потом превратил полено
в заржавленную пилу...
Старичок старался!
Мелькали пальцы сухонькие...
"Э-гей!
Кому фокусы!
Недорого беру..."
Подходила публика.
Смеялись бабы в голос...

А мальчишка -
замерзший,
как громом поражен, -
вдруг сказал:
- Дедушка,
Продай мне..
фокус...
чтоб в конце фокуса...
папа...
пришел...
Старичок беспомощно пожал плечами.
Цвела победными лозунгами щербатая стена...
Люди оглянулись.
Люди замолчали...

Кончилась.
Кончилась.
Кончилась
война...
каэспэ

"Стыдное" признание в любви.

Блоку 130.
Сейчас как бы стыдно любить Некрасова, Блока, Маяковского, Есенина. А мне нравится. Тронул Емелин, назвавший в каком-то интервью эти четыре имени, своих любимых поэтов. Ну, ему простят. Он - народный артист.
Любить Блока сейчас не особо престижно. А мне нравится.
-----------------------------
Там дамы щеголяют модами,
Там всякий лицеист остер -
Над скукой дач, над огородами,
Над пылью солнечных озер.
Туда мани'т перстами алыми
И дачников волнует зря
Над запыленными вокзалами
Недостижимая заря.

Недавно наткнулась на этот отрывок и он меня зачаровал. Все время про себя повторяю. Тогда были зори. Во многих городах России есть улица Красных Зорь (это не дань революции, нет)... Странное метеорологическое явление, вызванное извержением вулкана в Индонезии, длившееся несколько лет, сводившее людей, и особенно поэтов, с ума. Съезжались летними вечерами смотреть на зори.



Слышала мнение очень уважаемых мной людей, что любовь к стихам Блока - признак дурновкусия.
К слову, в ролике еще и иллюстрации Глазунова, которые считаю великолепными, как и цикл графических листов про одиночество в большом городе и иллюстрации к Достоевскому.



И мелодекламация - тоже признана пошлой. А мне нравится!
Мне не стыдно. Мне не стадно.

http://blanqi.livejournal.com/330513.html - параллельно!
красный гондольер

Баллада парадного подъезда и черного хода.

Тяжелые двери, швейцар усат,
Ковром застелен подъезд.
У дома такой парадный фасад,
Аж зависть глаза проест!

Но чуть в подвортню - сделайте шаг,
Так сразу и шмяк с высот,
Иллюзии - прочь! Как попал впросак -
Увидите черный ход.

Ну как вам, щеголь-франт-верхогляд,
Обратная сторона
Медали? Здесь те еще страсти бурлят,
И в плесени двор до дна.

Как вам ругань дворника с истопником?
Как вам тот облезлый кот?
Ну что, маркиз, пожалуйте в дом
Через черный ход.

Брезгливо - сторонкой, вприскочку, ведом
Вергилием в ад, поди.
Как это? Один и тот же дом?
Ой, господи-пощади!

Не может быть так, что сошли с красот,
Румяна, белила, сурьма...
И провалисля беззубый рот,
И даже нога хрома.

Где кариатиды, что держат навес,
Где дивный лепной карниз?
Убожество, грязь, дрянной затрапез,
Истертый булыжник осклиз.

От вони тошнит, хоть два пальца в рот,
Нырнув во тьму наугад...
Зачем, скажи, со двора этот ход,
Когда так блестящ фасад?

Простите, а уголь-то для печей?
А воду носить? Дрова?
По черному ходу оно ловчей,
Без шума и хвастовства.

Что, угольщику стелить ковер?
Зачем портить вещь зазря?
А ежели будет изловлен вор,
Его выводить, как царя?

А нечистоты? Хорош будет дом,
(А, вы, гляжу, радикал?)
Где лакей, гремя поганым ведром,
Спускается вдоль зеркал.

И я говорю - блажен лишь тот,
Кто знает - везде окрест
У дома любого есть черный ход,
Как есть парадный подъезд.

Фортуна, милый, к тому не добра,
Кто смотрит с одной из сторон.
Кто со двора - так дырой дыра,
Кто лишь с фасада - сон.

И черт не выдаст, и боров не съест,
И не затрет обиход
Того, кто входит в парадный подъезд,
Зная про черный ход.
каэспэ

Андрей Белый.

Асе («Едва яснеют огоньки...»)

Едва яснеют огоньки.
Мутнеют склоны, долы, дали.
Висят далекие дымки,
Как безглагольные печали.

Из синей тьмы летит порыв…
Полыни плещут при дороге.
На тучах – глыбах грозовых —
Летуче блещут огнероги.

Невыразимое – нежней…
Неотразимое – упорней…
Невыразимы беги дней,
Неотразимы смерти корни.

В горючей радости ночей
Ключи ее упорней бьются:
В кипучей сладости очей
Мерцаньем маревым мятутся.

Благословенны: – жизни ток,
И стылость смерти непреложной,
И – зеленеющий листок,
И – ветхий корень придорожный.
память Чернобыля

Андрей Вознесенский ПЕСЧАНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК (стихи для детей)

Человек бежит песчаный
по дороженьке печальной.

На плечах красиво сшита
майка в дырочках, как сито.

Не беги, теряя вес,
можешь высыпаться весь!

Но не слышит человек,
продолжает быстрый бег.

Подбегает он к Москве -
остается ЧЕЛОВЕ...

Губы радостно свело -
остается лишь ЧЕЛО...

Майка виснет на плече -
от него осталось ЧЕ...
. . . . . . . . . . . . . .
Человечка нет печального.
Есть дороженька песчаная...
.................................

Андрей Вознесенский
12 мая 1933 -1 июня 2010
грудник

Поэт Безтрусов.... или "он вышел рано, до звезды"

http://www.new-kuban.ru/11.08.00/KX08B006.html
http://dinrid.livejournal.com/675990.html?#cutid1
http://dinrid.livejournal.com/675761.html?view=1883057#t1883057

Я была свидетельницей и невольным соучастником первого гребенкинского перформанса, году, кажется, в далеком 1988. На том самом вечере в литинституте моих было несколько стишков вместе с другими поэтами. Такой юнош бледный с бородкой и взором горящим в синем тренировочном костюме-"олимпийке", изрядно растянутом в коленях, подходит к нам, представляется Илья Гребенкин и просит: "А можно я с вами почитаю?" - "Конечно. Все - званы читать". Поэма называлась "Потеря девственности"... Поэт вышел на сцену в костюме Адама, не считая носков и ботинок. Из-за кулис я лицезрела ягодицы и реакцию зала, когда он поднял плакатик, который держал ниже пояса.... Дальше - визги, заламывание рук, заворчивание в занавес...
Вот ведь были времена... А теперь кого таким удивишь? "Голое, голое и еще голее"...
Рано, рано парнишка заголяться затеял. "До звезды".
Потерпи он годок-другой, были бы ему и слава, и почет, и крупный попил бабла.