?

Log in

No account? Create an account
каэспэ

andemas


Сумбур вместо музыки.


Entries by category: общество

Роберт Рождественский. БАЗАР ТОГО ГОДА.
каэспэ
andemas
Базар? Базар!
Торговки
базлали:
"Сахарин фасованный!.."
"Целебная махра!.."
Чего только не было на этом базаре,
особенно
если в воскресенье,
с утра...
"Продам шинель новехонькую!
Сам бы носил - жалко!.."
"Брусничная настоечка! -
Лекарство от невзгод!.."
"А ну,
кому
шаньги!
Румяные шаньги!.."
"А вот чудо-мыло..."
"А вот костыль-самоход..."
"Прыгающий мячик - детишкам на забаву..."
"Валенки!
Валенки на любой мороз!.."

Продавал ругательства -
за полтинник пару -
чернявый хриповатый безногий матрос...
"Имеются ушанки.
Три кило ворсу...
Налетай, служивые!
Цена - пустяк..."
- А у вас, дедуся?..
- У меня фокусы..
- Что еще за новость?!
Как это?..
- А так...
Он прямо на булыжнике расстелил коврик.
Из собственного уха огурец извлек.
И в мутноватой лужице
среди арбузных корок
заплавал, заплескался серебряный малек...
А старичок выдергивал голубей из сумочки,
потом превратил полено
в заржавленную пилу...
Старичок старался!
Мелькали пальцы сухонькие...
"Э-гей!
Кому фокусы!
Недорого беру..."
Подходила публика.
Смеялись бабы в голос...

А мальчишка -
замерзший,
как громом поражен, -
вдруг сказал:
- Дедушка,
Продай мне..
фокус...
чтоб в конце фокуса...
папа...
пришел...
Старичок беспомощно пожал плечами.
Цвела победными лозунгами щербатая стена...
Люди оглянулись.
Люди замолчали...

Кончилась.
Кончилась.
Кончилась
война...

Борис Пастернак. ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ПЯТЫЙ ГОД. Поэма
каэспэ
andemas
В нашу прозу с ее безобразьем
С октября забредает зима.
Небеса опускаются наземь,
Точно занавеса бахрома.

Еще спутан и свеж первопуток,
Еще чуток и жуток, как весть,
В неземной новизне этих суток,
Революция, вся ты, как есть.

Жанна д'Арк из сибирских колодниц,
Каторжанка в вождях, ты из тех,
Что бросались в житейский колодец,
Не успев соразмерить разбег.

Ты из сумерек, социалистка,
Секла свет, как из груды огнив.
Ты рыдала, лицом василиска
Озарив нас и оледенив.

Отвлеченная грохотом стрельбищ,
Оживающих там, вдалеке,
Ты огни в отчужденьи колеблешь,
Точно улицу вертишь в руке.

И в блуждании хлопьев кутежных
Тот же гордый, уклончивый жест:
Как собой недовольный художник,
Отстраняешься ты от торжеств.

Как поэт, отпылав и отдумав,
Ты рассеянья ищешь в ходьбе.
Ты бежишь не одних толстосумов:
Все ничтожное мерзко тебе.


ОТЦЫ

Это было при нас.
Это с нами вошло в поговорку,
И уйдет.
И однако,
За быстрою сменою лет,
Стерся след,
Словно год
Стал нулем меж девятки с пятеркой,
Стерся след,
Были нет,
От нее не осталось примет.Read more...Collapse )

Важа Пшавела. ГОСТЬ И ХОЗЯИН. Перевод Николая Заболоцкого
каэспэ
andemas
I

Бледна лицом и молчалива,
В ночную мглу погружена,
На троне горного массива
Видна Кистинская страна.
В ущелье, лая торопливо,
Клокочет злобная волна.
Хребта огромные отроги,
В крови от темени до пят,
Склоняясь к речке, моют ноги,
Как будто кровь отмыть хотят.
По горной крадучись дороге,
Убийцу брата ищет брат.

Дорогой все же я напрасно
Тропинку узкую назвал.
Ходить здесь трудно и опасно.
Едва оступишься — пропал.
Глядит кистинское селенье
Гнездом орлиным с вышины,
И вид его нам тешит зренье,
Как грудь красавицы жены.
И над селеньем этим малым,
Довольный зрелищем высот,
Как бы прислушиваясь к скалам,
Туман задумчивый встает.
Недолгий гость, за перевалом
Он на восходе пропадет.Read more...Collapse )

Важа Пшавела. АЛУДА КЕТЕЛАУРИ. Перевод Николая Заболоцкого
каэспэ
andemas
ВАЖА ПШАВЕЛА
(1861-1915)

Перевод Н.Заболоцкого

АЛУДА КЕТЕЛАУРИ
(из хевсурской жизни)

1

В Шатиль ворвался верховой,
Кричит: «Беда! Кистины-воры
Чинят на пастбище разбой
И лошадей уводят в горы!»
На сходке, чтимый всем селом,
Алуда был Кетелаури —
Муж справедливый и притом
Хевсур, отважный по натуре.
Немало кистов без руки
Оставил он на поле боя.
У труса разве есть враги?
Их много только у героя.Read more...Collapse )